Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету.

ЯНВАРЬ 1979, ЛОНДОН

Черные тучи сгущаются над магическим миром. Кому-то они сулят славу, богатство и власть. В других же вселяют лишь страх и отчаяние. Третьи же готовы бороться за свою идею, за мир в домах друзей и близких. Столкновение неизбежно, это лишь вопрос времени. Каждый сейчас может изменить ход истории. Каждый может сделать шаг в неизвестность. Время пришло.

Marauders. Via Dolorosa

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Via Dolorosa » ОМУТ ПАМЯТИ » Переломы души


Переломы души

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Переломы души
всего прочнее на земле печаль.

https://b.radikal.ru/b05/1801/6f/de7dda40b613.gif   https://c.radikal.ru/c19/1801/3c/2eacd8b19d7b.gif 

Amelia Bones & Christina Dolohova

сентябрь, 1984
Англия, Лондон, детская площадка

Одна война. Две женщины. Две абсолютно разные истории. Единственное, в чём они могли бы согласиться друг с другом: лучше бы их судьбы никогда не пересекались.

+1

2

Дети - цветы жизни. Так говорят. Только вот какой «умнейший» так однажды высказался, что его фраза теперь закрепилась на века, остается великой загадкой, потому Боунс не без доли сожаления думала о том, что уже не сможет выразить ему свою «благодарность» за такие «восхитительные слова».
Последние три года напоминали Амелии нечто наподобие «декретного отпуска», кажется, так это называют магглы. Маленькой Сьюзен требовалось много внимания, нанимать кого-то для присмотра за маленькой волшебницой Боунс наотрез отказалась, ибо в ее понимании «воспитание» должно быть исключительно прерогативой того человека, к примеру которого это юное дарование будет стремиться в будущем. Тем более, Амелия Боунс всегда считала, что если хочешь что-то сделать - делай это сам.
Получалось это самое «воспитание» у судьи Визенгамота отвратительное, даже в некотором роде прискорбное. Безусловно, Амелии было приятно, что Сьюзен носила ее второе имя, но этим «приятно» отношение Боунс к девочке и ограничивалось. Она не могла проявить должного внимания, сочувствия, заботы к девочке, как бы она сама того не хотела.
Однако Боунс справлялась с воспитанием по части сообразительности, понимала, что и когда было нужно ребенку, потому маленькая Сьюзен практически никогда не доставляла своей тете хлопот вечным плачем, как на то жалуются другие мамы. Мамы - хорошее слово, только вот не про Боунс. Какое бы материнское чувство не должно было там проснуться у Амелии, оно у нее так и не проснулось. Дисциплина - да, манеры - безусловно, любовь - разве это вообще слово? Проникнуться к маленькому человечку, не твоему по рождению, но все же близкому по крови, давалось Амелии с большим трудом. Каждый год - новое приключение, и каждый, практически, месяц Сьюзен решала, что для своей тетушки Амелии она явно хочет устроить нечто новое. Слишком уж тетя расслаблялась, как казалось Боунс, думала Сьюзен, придумывая очередной бунт.
Воспитание - это далеко не простая штука.
В этой части Лондона бывать Амелии приходилось крайне редко. Боунс думала о том, что говорил ей Эдгар о мире магглов, как он им восхищался и всегда говорил, что мы, волшебники, слишком мало знаем о нем. И будь его воля, он бы сначала ознакомил Сьюзен с этим миром, постепенно погружая ее в мир магии. Мел всегда казалось это наивысшей глупостью. Ребенок, росший в мире магии, знающий о магических существах, волшебных палочках, мистических вещах, которые были вполне уместны в мире волшебников, не сможет ходить как обычный маггл в детский сад или частную школу. Ему просто будет тяжело, не говоря уже о том, что другие дети будут странно смотреть на нее, после этих «выдуманных» рассказов, от которых, совершенно очевидно, ребенок бы просто не смог удержаться. Тем не менее, Боунс старалась, как могла, гулять по Лондону магглов, посещая аттракционы, зоопарки, парки мира без волшебства. С одной стороны Мел так вспоминала о Сэме и Эдгаре, с другой стороны она и сама неравнодушно относилась к изобретениям магглов, и было достаточно интересно наблюдать за ними в жизни, пользованием всеми эти приспособлениями, чтобы воссоздать иллюзорность настоящей магии. Некоторые из них, как успевала заметить Мел, особенно работники цирка, не все были магглами. Некоторые вещи действительно были не лишены той самой части ее и племянницы мира, но Боунс не придавала этому особого значения, даже надувательством это было назвать сложно, ведь магглы так лезли из кожи вон, чтобы поразить публику, что эта толика волшебства порой действительно шла на пользу зрителям.
После очередного развлечения, Сьюзен все-таки убедила волшебницу отправиться на детскую площадку, на которой собралось приличное количество детей. Кажется, Сьюзен не была оригинальна в своем выборе, большая часть ребят после представления также умалили собственных родителей на «еще немного погулять». Боунс была не любителем таких сборищ: слишком много незнакомых людей, тем более, слишком много детей, крики которых доносились, как казалось ей, до другого конца Лондона.
Амелия Боунс держалась на расстоянии от площадки, присматривая за юной Сьюзен. Разглядеть, что конкретно делает именно твой ребенок, среди этой безудержной толпы, было достаточно проблематично, но возле тех же детей находились особенно через чур трепетные и тревожные, на взгляд Боунс, мамаши, так что посмотреть за девочкой было кому и без нее. Ведь «чужих детей не бывает», как выразился еще один какой-то «умнейший» человек, вероятно тот же самый, к которому Боунс также симпатии особой не испытывала, но благодарность у нее к нему была, ведь за Сьюзен могли присмотреть совершенно чужие люди, на случай, если ей увидеть все не удастся.
Из Амелии Боунс выходил просто "замечательный" родитель: либо она требовательна и строга, либо не в меру холодна и равнодушна, что выливалось в безответственность и отрешенность. Что удивительно, на учебе, работе она бы не позволила себе такого, но везде мы все-таки разные, и где-то есть место нашим не самым талантливым и одаренным качествам.
-Мисс! Мисс! - волшебница поняла, что зовут именно ее, прошло буквально пять секунд, как Боунс задумалась о собственной неполноценности как родителя, а в этот момент уже кто-то окрикивал ее среди толпы. -Это Ваша девочка? - очевидно заметили схожесть в рыжих волосах. Сьюзен, как и Боунс, была рыжей маленькой девочкой, щеки которой были покрыты веснушками. Не сама Боунс подошла к незнакомой ей женщине, к Амелии привели ее племянницу, у которой, в свою очередь, возле рта и на руках был песок.
-Благодарю Вас. Она ела песок? - без малейшего удивления, и явно без намека на благодарность, произносит Мел. -Сьюзен, ты прекрасно знаешь, с чем тебе сегодня предстоит распрощаться на этой неделе, - без уточнений, без тени сожаления, холодно и сухо говорит Амелия Боунс, словно перед ней стоит не трехлетняя девочка, а уже полноценный подросток. -Будь любезна, - Боунс протянула девочке носовой платок с вполне определенным запросом - вытри лицо, избавься от песка. А что, разве как-то иначе воспитывают маленьких девочек?
[AVA]https://wmpics.pics/di-IKE3.gif[/AVA]

Отредактировано Amelia Bones (2018-02-02 11:17:24)

+4

3

Некоторые вещи не меняются - Лондон Кристине всё также не нравился, как и пятнадцать лет назад, когда женщина впервые оказалась здесь. Отличия, конечно, тоже были - теперь ещё и Долохова не очень нравилась Лондону. Благо, дорогая бабушка с детства учила её сохранять хорошую мину при плохой игре. Карты выпали отвратительнейшие: после заключения благоверного в Азкабан, она всё не знала: смеяться, плакать или пойти играть с дементорами в бутылочку. С одной стороны были люди сомневающиеся в её чистых намерениях, вспоминая с каким воодушевлением Антонин признавался во всём подряд на суде, а с другой - презрительные взгляды тех, кто недобрыми словами вспоминал старшего брата, который сдал всех, кого только мог. Однако, Кристина Долохова не считала себя слабой, хоть и пришлось изображать из себя несчастную, пострадавшую женщину от действий мужчин. Она держала за руку голубоглазого мальчика - причину бороться и жить дальше.
По другую сторону Ла-Манша было солнечно, не безоблачно, но косых взглядов поменьше. Про Британию шатенка забывать тоже не хотела, мириться со скверной семейной репутацией она не могла хотя бы ради сына. Дмитрий - маленький чертенок, с каждым годом он всё больше походил на своего отца. "Кровь не вода - своё возьмёт," - прозвучало голосом супруга в её голове. Женщина в свою очередь надеялась на воспитание и здравый смысл, сыну с такой фамилией и так будет не просто. Кристина давала Антонину слово, что сможет воспитать достойного наследника, выбора не было. Она правда старалась, а ради фамилии поддерживала и помогала в меру своих сил всевозможным благотворительным фондам, хоть этого и было недостаточно. Кристина ясно представляла, что если Долохов узнает сколько денег она отдала ради эфемерного общего блага, то в дело пойдут бы круциатусы, несмотря даже на его широкую русскую душу. Разве мужья вообще бывают довольны тратами своих жен? Она просто делала всё, чтобы жить, причём жить она предпочитала хорошо.
В немагической части Лондона можно было на минутку притвориться, что всё нормально. Митя на детской площадке в считанные минуты возглавил маленькую банду разбойников, Кристина только улыбнулась и отошла в сторону. Наблюдать за сыном постоянно необходимости не было, он и сам знал что ему можно, а что нельзя. К отсутствию магического дара у других детей мальчик относился со снисхождением, свойственным, пожалуй, смотрителю зоопарка, но в этом Долохова проблему не видела, её собственное отношение к магглам было значительно более радикальным.
Она довольно быстро дочитала книгу, которую взяла, чтобы убить время, и теперь откровенно скучала. Размеренная жизнь одинокой матери стала её проклятием. Женщина лениво осматривалась вокруг, совершенно бесцельно, пока взгляд не зацепился за забавную сценку: чумазая малышка и её горе-воспитательница. Кристина была такой же, наверное, иногда даже хуже. Дима бесхозного кота за хвост таскал, а мама радовалась, что её не трогал. Шатенку одолел приступ смеха, абсолютно беззлобный.
- Простите, - сказала она, заметив, что привлекла внимание женщины. Она отвела взгляд, но улыбаться не перестала, - Я не хотела вас... не важно.
Лезть в чужие дела, откровенно говоря, она очень любила, но всеми силами старалась этого больше не делать. Возможно, если бы эта мысль пришла ей в голову раньше, Кристина бы не участвовала в разборках британцев и жизнь сложилась бы совсем иначе. Долохова хотела промолчать, но на минуту представила, как это маленькое рыжее существо заливается душераздирающем звуком, похожим на пожарную сирену, с громкостью несоответствующим размерам ребенка, что-то внутри сжалось. К счастью, её Дмитрию было уже десять и следующей большой проблемой будет отправка в школу.
- Если вы не хотите разбираться с прилюдной истерикой, то лучше поменять подход, - добродушно посоветовала шатенка, - Нытьё детей хуже скрежета ногтями стеклу. Помогло бы, конечно, заклинание немоты, но не применять же его на ребёнке, да к тому же на чужом. Кто знает, на кого здесь можно наткнуться? Рыжеволосая женщина казалась ей смутно знакомой, но ничего конкретного вспомнить не получалось.

+1


Вы здесь » Marauders. Via Dolorosa » ОМУТ ПАМЯТИ » Переломы души