Счастье можно найти даже в самые темные времена, если не забывать обращаться к свету.

ЯНВАРЬ 1979, ЛОНДОН

Черные тучи сгущаются над магическим миром. Кому-то они сулят славу, богатство и власть. В других же вселяют лишь страх и отчаяние. Третьи же готовы бороться за свою идею, за мир в домах друзей и близких. Столкновение неизбежно, это лишь вопрос времени. Каждый сейчас может изменить ход истории. Каждый может сделать шаг в неизвестность. Время пришло.

Marauders. Via Dolorosa

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders. Via Dolorosa » ОМУТ ПАМЯТИ » §1: ceteris paribus


§1: ceteris paribus

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Ceteris Paribus
Теория обычно закрепляет общие тенденции: например, правители озабочены легитимностью, конфликт производит солидарность, военно-промышленный комплекс приводит к войне. Каждое такое предложение стоит особняком в качестве обобщения ceteris paribus — при прочих равных условиях.

http://funkyimg.com/i/2BhFR.gif http://funkyimg.com/i/2BhGy.gif

Edward Nott, Ulla Jänes

октябрь, 1978, Лондон

Мыслили они, в общем-то, одинаково. Нотту оставалось только взять Уллу под ручку и привести в нужное место к нужным людям. Но - всему своё время.

+2

2

Смерть: Я завтра зайду в 10.
Нотт: Бл*ть, Улла! Смени ник!

“Друзья детства” – понятие крайне мутное и расплывчатое; так можно назвать любого, с кем вас связывают воспоминания о той поре, когда мир казался чем-то удивительным и полным загадок. В действительности же вы не имеете ни малейшего понятия, в какую конкретно мразь умудрился вырасти этот ваш полузабытый “товарищ из детства” за время, пока ваши дорожки долгими десятилетиями бежали в совершенно разных плоскостях. Так – запросто – худосочный темноволосый мальчишка, с горящими глазами рассказывающий о конной охоте на лис в лесах Ноттингемшира, мог превратиться в психопата, сжигающего дома мерзких грязнокровок во имя Сатаны; а голубоглазая девчушка с вечно ободранными коленками – в маньяка, насилующего и убивающего проституток в подворотнях Лютного переулка.

Но Эдвард Нотт и Улла Йанес – слава Мерлину, конечно, – выросли в людей приличных и порядочных. Так они, по крайней мере, сами считали, а остальные как-то не решались брать грех себе на душу и переубеждать их в обратном. Ну, или не то, чтобы “не решались”, а просто понимали: бессмысленно что-либо говорить этим двум самодовольным вонючкам, такую броню “чувства собственного достоинства” ни одним молотом не пробить, так что лучше придержать своё мерзкое мнение при себе – оно всё равно пролетит мимо ушей, никак не задевая и не обижая. Нашли друг в друге достойных собеседников на скучные геополитические и исторические темы – и ладно; главное, что на остальных не прут упёртыми баранами, занудно пытаясь убедить в правильности именно ссобственной точки зрения на ту или иную ситуацию. “Я почему-то так и думал”, - сказал однажды Хэмиш Яксли, который так и остался одним полушарием в детстве, пускай и вырос во взрослого дядьку с бородой, - “что вы споётесь”. С чем Улла, понятное дело, категорически не согласилась. Петь в унисон – это одно; ей же импонировала холодная чёткость мышления Нотта – пускай даже они иной раз и не находили компромиссов в своих дебатах, и разбегались в разные стороны на некоторое время, чрезвычайно раздражённые и недовольные друг другом. Но ничего кроме.

Ничего, кроме интересующих тем из мира флоры и фауны. И практически никогда – о личном. Друг детства должен оставаться бесполым существом – в противном же случае вся ваша дружба растеряет всю прелесть, затеряется в масле масляном из мужского и женского. В конце концов, Нотт и без чужих подсказок в состоянии дойти до мысли: его жена Луиза бесполезнее торшера – торшер хотя бы свет даёт, а от Луизы пока ни наследника, ни бутерброда в кровать не видать. Так что Нотт – пускай он и не в курсе – мог быть спокоен. Улла не велась на гнусные инсинуации Яксли, подстрекающего незатейливо поинтересоваться “а они вообще консумировали брак-то?” Ни в коем разе. Ведь тогда разрушится откатанная последовательность “собирать с Яксли слухи и домыслы – измерять эластичность интеллекта Нотта”.

И именно из-за этой своей привычки не мешать коньяк с водкой; Улла, вернувшись из Женевы, где проходил очередной саммит международной конфедерации магов, решила отправить сову с весточкой о назначении рандеву Нотту, а не лучезарному и солнцеподобному Яксли. Хотя, если так задуматься, сегодняшний разговор следовало, всё же, заводить именно с бородатым главой британского Аврората, а не главным целителем Мунго, - тому должно было быть весьма интересно послушать про то, как в конфедерации американский посол наращивает темпы в своём желании отправить на Туманный Альбион так называемую “помощь” в лице отряда из авроров. Да, Улле, пожалуй, могло бы быть полезным послушать реакцию официального представителя правоохранительных органов страны, захлебнувшейся гражданской войной как заснувший алкоголик рвотой, - кто знает, какое чувство взяло бы верх у командующего боевых котиков в ответ на это почти что обвинение на международном уровне в беспомощности. Но существовало одно весьма принципиальное “но”: Яксли мыслил как вышагивающий по плацу вояка, Нотт же казался в сравнении с ним сущим серым кардиналом, весьма чутко следящим за фигурами на политическом поле. И – что-то подсказывало ей – он-то был уже прекрасно в курсе о том, с чьей конкретно подачи и чьими конкретно усилиями было отклонено миротворческое решение по вопросу ситуации в Великобритании.
–  Теперь-то мне в полной мере ясен смысл поговорки про дуреющих с английской демократии коров. – Произнесла Йанес, дождавшись, покуда эльф-домовик семейства Нотт скроется с глаз долой вон из гостиной. – Ваше правительство отказывается признавать бедственность ситуации, царящей в стране, и не просит о помощи. И именно поэтому конфедерация не может переступить через принцип ‘невмешательства’. – Пока что. Вчера доводы Йанес в пику распыляющегося на речи о нарушении всех возможных магических прав американского посла были приняты только потому, что остальные приглядываются. Кружат стервятниками в ожидании, кто кого добьёт первым. Никто не хочет ввязываться в чужую войну, но все хотят придти на раздачу трофеев. Всё как у маглов в этом их аналоге конфедерации – ООН: возвышенные ноты конвенций считаются возвышенными исключительно до поры, до времени – иногда совсем не обязательно следовать согласно букве, можно и потянуть время. – Нотт, а ведь тебе известно куда больше, чем мне. Ты – часть чистокровной аристократии Британии. Ты знаешь, о чём говорят люди, –  и если он попробует сказать обратное, она вряд ли бы поверила ему на слово, пускай бы и сделала вид, будто бы проглотила ответ и претензий не имеет. – В чём вообще заключаются апрельские тезисы вождя революции? О чём он ещё говорит, помимо превосходства чистокровных волшебников надо всеми остальными? В чём суть проводимого террора, когда – давай смотреть объективно – захватить власть в Министерстве Магии так же легко, как высморкаться в носовой платок? – Каковы масштабы полёта фантазии одного идейного лидера, чьё имя никак нельзя называть, и о чём с ним можно договориться?

Отредактировано Ulla Jänes (2018-01-21 00:32:22)

+4

3

В этой грёбаной политкорректной культуре сам черт не разберет, что кошерно, а что нет.

Откровенно говоря, Нотт был достаточно далек от дипломатических игр. Он мог бы в свое время переступить порог Министерства Магии и, скорее всего, достаточно скоро пройти путь по карьерной лестнице. Не до безумных высот, само собой, но до вполне достаточных. Вряд ли Эдвард желал бы себе доли человека, восседающего в министерском кресле. Много власти и еще больше обязанностей. А мужчина всегда предпочитал чуть больше свободы, чем могла ему посулить данная должность. Возможно, со стороны это звучало так, будто бы Нотт себя слишком высоко оценивал (а то и переоценивал), но подобными вещами он точно также не страдал, давно сделав свой выбор в пользу несколько иной сферы деятельности, оставив другим долгие и нудные закулисные игры в политических кулуарах. По крайней мере, мужчине так казалось.
С другой стороны, оставаться в стороне, когда волею судеб находишься в самой гуще событий крайне сложно, если возможно вообще. Будь то бремя чистокровного происхождения или собственное желание держать себя в курсе событий, ну и в тонусе заодно, но в любом случае, Нотт не мог оставаться за бортом тех изменений, что словно снежная лавина в горах, с минуты на минуту были готовы захлестнуть магическую Британию. Глупо и до боли недальновидно намеренно оставаться в стороне в эпоху перемен. В особенности, когда это перемены в твою пользу. Идеология, структурированная и воздвигнутая в ранг аксиомы Темным Лордом, сулила не только власть и своеобразное признание, не только прибыль и ее последующее умножение, но и весьма определенное, построенное на всем этом будущее. А никто в здравом уме не стал бы сознательно от подобного будущего отказываться.
- И я несказанно рад тебя видеть, Улла, - Нотт со сдержанной улыбкой выслушал то, что произнесла Йанес вместо приветствия. – Полагаю, что Саммит прошел бурно и противоречиво? – Эдвард хотел сказать «безрезультатно», ибо искренне считал, что большое скопление людей, даже тех, которые считают себя звездами международной дипломатии (а некоторые, возможно, даже являются ими), не может что-либо кардинально изменить. Все перемены несут с собой персоналии. Остальные же ищут в них личную выгоду. Неважно, для себя или для целого государства. Вряд ли хоть кто-то, если он умалишенный, ожидал от подобных встреч чего-то иного. Никто и никогда не стремится жертвовать своими интересами в угоду мира во всем мире. Хотя бы потому, что понятия эти слишком расплывчаты, и больше походят на второсортную утопию. Нотта такое положение дел никогда не возмущало. Он умел реально смотреть на вещи и на сам мир, что его окружал. И принимать эти реалии таковыми, более того, предпочитал оборачивать их в свою пользу. О чем уже и так говорилось ранее.
Друзья детства бывают разными. С кем-то, при не слишком частых встречах, опустошается некоторая часть винного погреба, вспоминаются самые уникальные события из детско-подросткового периода жизни. Пожалуй, так они могли бы время от времени встречаться с тем же Яксли, и это было бы великолепно, если бы однажды судьба не развела их по разные стороны импровизированных баррикад. А Йанес появилась в гостиной поместья после женевского саммита, задавая весьма логичные, пусть и несколько витиеватые вопросы. Это совсем другое. Друг детства – сотрудник международной конфедерации магов – это куда сложнее, но и, пожалуй, интереснее. Особенно в свете последних событий.
- Это было бы глупо отрицать, - Нотт кивнул. Он знал больше. И это было правдой. А они сейчас находятся здесь, в обществе друг друга явно не ради высокосветской беседы, бессмысленной и бесполезной. Как минимум, они оба ценили свое время. Но при всем этом -–умели ждать. И то, и другое было бесконечно важно. – Люди говорят разное. Очень и очень разное. С твоего позволения, - простая формальность, Нотт закурил, сначала кивнув Йанес, а затем домовому эльфу, решившему, что кофе, как гостье, так и хозяину, придется очень кстати. Порою Эдвард пытался вбить в голову Прэтт (давным-давно уже возомнившей себя главной среди всех эльфов поместья), что ей стоит поумерить свой пыл в заботе о хозяевах, но хватало этого ненадолго. Да, «вбивание» происходило весьма гуманными методами увещевания, ибо Эдвард не видел смысла применения физической силы. Тот, кто отыгрывается на слабых и беззащитных существах, не достигших эволюционных вершин, до коих докарабкалось человечество, лишь унижает того, кто поднимает руку или волшебную палочку. А унижение мужчина не приемлет.  – Но все сходятся к одному знаменателю – нынешняя власть в магической Британии не способна обеспечить ее гражданам безопасность и достойное существование. Впрочем, сейчас уже безопасность куда важнее.
В какой-то степени Эдвард был беспристрастен. До определенного момента и Минчум, как Министр магии, его вполне устраивал. И тогда Нотт придерживался общего мнения. Главный волшебник Британии был словно размягченный пластилин, из которого, при должном умении, можно было слепить все, что угодно. Но, и это было неизбежно, настал тот момент, когда он перестал быть нужной фигурой на этой шахматной доске. Пора было объявлять шах и мат ослабленному, и потерявшему всякое уважение и поддержку со стороны своей свиты, королю. Его белые фигуры давно уже начали окрашиваться в черный цвет. А зрители данной партии и вовсе готовы скандировать лозунги против того, кого изначально поддерживали белыми знаменами.
- Насморк, возможно, кому-то может доставлять очень большие неудобства, - Нотт пожал плечами, - Но ты права – это не сложно сделать. И это понимаем не только мы с тобой. – понимание это было доступно многим, и с каждым днем их становилось все больше и больше. – История учит нас, что качественные революции не делаются за один день. Поправь меня, если я ошибаюсь. – он чуть улыбнулся, затушив окурок в костяной пепельнице на столе, - А реалии жизни говорят о том, что недостаточно заменить лишь одну фигуру. Полный контроль – вот, что действительно необходимо. А это уже относительно долгая и воистину кропотливая работа. Зато именно она даст самые лучшие и долгоиграющие плоды.

+1


Вы здесь » Marauders. Via Dolorosa » ОМУТ ПАМЯТИ » §1: ceteris paribus